Новости
Завершилось обучение слушателей 29.06.2022

В Казанском юридическом институте (филиале) Университета прокуратуры Российской Федерации 29 июня 2022 г. состоялась итоговая аттестация слушателей по дополнительной профессиональной программе повышения квалификации федеральных государственных гражданских служащих ...

Состоялась итоговая аттестация слушателей 28.06.2022

В Казанском юридическом институте (филиале) Университета прокуратуры Российской Федерации 28 июня 2022 года состоялась итоговая аттестация слушателей по дополнительной профессиональной программе повышения квалификации старших помощников, помощников военных ...

16 июня 2022 года успешно прошла защита диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук 16.06.2022

Гавриловым Максимом Александровичем, старшим преподавателем кафедры основ организации и управления в органах прокуратуры Казанского юридического института (филиала) Университета прокуратуры Российской Федерации, защищена диссертация на соискание ученой степени ...

Смотреть все новости

Рассказы об интересных случаях их практики прокурорского надзора

**********************************************************************************************************

 

Я И ТОЛСТОЙ

Когда я работал над первым изданием книги «Юмор в законе», то подходил ко многим знакомым юристам и просил рассказать смешные истории. Кто-то рассказывал, кто-то говорил – не помню. Если человек рассказал мне какую-то смешную историю, я внимательно его слушал, делал пометки, задавал вопросы. Потом шел к себе – домой или на работу, и записывал рассказ по памяти. Рассказы были небольшие, короткие, поэтому каких-либо сложностей не возникало. Отпечатанный текст я нес автору рассказа – для проверки, чтобы не было ошибки, неточностей.

И вот однажды я подготовил текст по рассказу одного судьи Верховного Суда Республики Татарстан. Принес текст для согласования автору. Судья прочитал, удивился и заявил: «Все точно записал! Ну ты прямо как Толстой!»

Я, конечно, был польщен, и несколько удивлен. Про себя подумал: неужели Толстой так писал?

С другой стороны, ведь юрист-судья-прокурор Кони рассказал Толстому об одном случае из судебной практики, и Толстой на основе этого написал известный роман.

Все же чертовски приятно, когда тебя сравнивают с великими. В связи с этим вспоминается известный поэт, который, после опубликования своего первого стихотворения, считал, что он стал ближе на один миллиметр к великому Гете.

***************************************************************************************************

 

ЮМОР ОТ ВЕТЕРАНОВ

Конечно же, смех, юмор, шутки присутствовали в работе прокурора во все времена. У каждой эпохи был свой юмор. Возможно, что смешные истории из далекого прошлого сегодня вызовут лишь улыбку. В настоящей главе мы предоставим слово ветеранам прокуратуры. В первую очередь мы вспомним замечательных людей, вписавших свои имена в историю прокуратуры Республики Татарстан, посмеемся над их рассказами, узнаем, в каких трудных условиях им приходилось работать. Несмотря на трудности, они добросовестно выполняли свои обязанности, и в их работе всегда находилось место задорному смеху, добрым шуткам. Ведь смех облегчает работу, помогает перенести трудности.

***************************************************************************************************

РЕЧЬ ПРО ЛОШАДЬ

В 1948 году Хасанов Равиль Кашипович (в 1952-1982 гг. – прокурор г. Бугульмы) начал работать помощником прокурора Атнинского района. Сразу же ему поручили поддержать государственное обвинение в суде по уголовному делу. Это было первое выступление Хасанова в суде. Фабула дела была простой. В одном колхозе обкормили рожью лошадь и она пала. За подобное отношение к коню тогда была установлена уголовная ответственность.
И вот Хасанов начал готовиться к судебному процессу. Сам он писал об этом так: «Готовился долго и серьезно. Пересмотрел учебники, свои лекции, юридические журналы. Запомнил самое главное: надо обосновать общественное значение дела. И поэтому свое выступление начал с того, какую роль играли лошади во время гражданской войны, напомнил суду историю 1-й конной армии, остановился на значении лошади во время коллективизации и в годы Великой Отечественной войны, когда у нас не хватало механического транспорта. В общем, говорил о лошадях минут 30-40.
Спрашивается, для чего надо было «раскладывать лошадь по костям», читать судьям, адвокату и присутствующим в зале такую лекцию?».

****************************************************************************************************

КАКОЙ СРОК ПРОСИТЬ? – 

ПОДСКАЗАЛА СЕКРЕТАРЬ СУДЕБНОГО ЗАСЕДАНИЯ.

Желание стать юристом у меня возникло в далекие шестидесятые годы во время службы в армии. Но, поступая на юридический факультет Казанского университета, я еще не знал точно, кем буду работать. Решение принял уже на четвертом курсе после ознакомительной практики в прокуратуре республики, поэтому я наотрез отказался от предложения распределиться в органы МВД и меня направили в распоряжение прокуратуры Татарской АССР. Так я попал в Зеленодольскую районную прокуратуру (в то время существовала и городская прокуратура).

Прокуратура тогда располагалась в ветхом деревянном здании, половину которого занимал узел связи. Прокурор района Иван Иванович Карасев, сам работающий в этой должности недолгое время, был человеком с мягким характером, обладал богатым жизненным опытом. Принял меня очень доброжелательно, познакомил с другими работниками прокуратуры и показал крохотный кабинет, куда нужно было проходить через такую же маленькую комнату, занимаемую канцелярией.

Анализируя первые дни работы в прокуратуре, вспоминаешь, какие иногда допускал ошибки. Помню, меня попросил зайти председатель суда Соколов Владимир Иванович. Прихожу, он подает обвинительное заключение по законченному мной делу и просит внимательно прочитать и найти свою ошибку. Вроде все было правильно, как учили. Описательная часть, доказательства виновности и только в резолютивной части нет слов:.. т.е. в совершении преступления, предусмотренного ст… УК РСФСР». Я, конечно, почувствовал себя неловко, даже покрылся потом. Ошибка оказалась грубой. Дело подлежало возврату на дополнительное расследование. Владимир Иванович снисходительно улыбнулся и, похлопав по плечу, посоветовал исправить ошибку.

Но этим дело не кончилось. На еженедельных сборах работников двух прокуратур и суда, где проходила учеба и разбирались ошибки в судебно-следственной работе, Владимир Иванович упомянул-таки о моей ошибке. То, что я испытал в тот момент, не забудется мной никогда.

Однажды заболел помощник прокурора, который должен был поддерживать обвинение в суде по уголовному делу. Вызвал меня прокурор района и подал дело: «Надо поддержать обвинение». До этого ничего подобного мне не приходилось делать, а начало судебного заседания уже через час. Нужно еще время для того, чтобы дойти до здания суда, а с делом не знаком. Словом, полный цейтнот. Дело рассматривает упомянутый выше Владимир Иванович. Стараюсь активно участвовать в допросе подсудимого, обвиняемого в нарушении правил дорожного движения, повлекшего смерть двух пешеходов. Вскоре был объявлен перерыв. Надо же хоть немного было подготовиться к обвинительной речи. Но тут, как нарочно, подсел ко мне адвокат и начал расспрашивать о преподавателях, обо мне, о моей практике. Закончился перерыв, а я еще не определился даже с мерой наказания. Не спросишь ведь об этом адвоката. Улучив момент, я подошел к секретарю судебного заседания, помню, Музе Викторовне, и спрашиваю, сколько же просить лишения свободы? Одним словом, как она сказала, смеясь, я попросил определить 5 лет лишения свободы. Судья так и поступил. После заседания Владимир Иванович сказал мне: «можно было больше». Придя в прокуратуру, я все доложил прокурору. Вижу, он недоволен, но промолчал. Видимо, почувствовал в этом и свою вину. Тут же позвонил начальник следственного отделения Слепов П.Г. (кстати, бывший следователь прокуратуры) и на меня посыпались упреки за то, что я так мало попросил для подсудимого.

Моя стажировка длилась только около трех месяцев, прокурор представил меня к досрочному аттестованию, я был аттестован и назначен на должность следователя. На выездном заседании аттестационной комиссии председатель комиссии, первый заместитель прокурора ТАССР М.А. Малеин, поинтересовался моими жилищными условиями. Я ответил, что живу в заводском гостиничном номере, где, кроме меня, живут еще 8 человек, в основном прикомандированные, где происходят ежедневные пьянки и ругань. Михаил Александрович посмотрел на прокурора и, обращаясь ко мне, спросил: «Ну, а ты влияешь на них?» Все засмеялись. Помню, и я тогда в таком же тоне ответил, что скорее всего они повлияют на меня.

**************************************************************************************************

На республиканском совещании, состоявшемся 25-26 апреля 1955 года, многие прокуроры говорили об условиях работы.

Выступает Баграмов, прокурор Чурилинского района: «Телегу бы нам. Лошадь есть, а телеги нет».

А у прокурора Шугуровского района все наоборот: есть телега, но пала лошадь. Нет и сейфа, и пишущей машинки.

Положительным опытом передвижения по району поделился безлошадный прокурор Агрызского района Низамов: «Выходим на дорогу и голосуем».

Продолжает прокурор Верхнеуслонского района Караев: «Здание прокуратуры развалилось, как работать?!».

Из-за отсутствия средств прокуроры шли на всякие ухищрения. Если это выявлялось, прокуроров строго наказывали. К примеру, прокурор Бондюжского района обменял в колхозе лошадь прокуратуры – отдал плохую лошадь прокуратуры, а из колхоза взял более молодую и резвую. За это прокурора района уволили. Такое нарушение – обмен захудалой прокурорской лошади на более лучшую лошадь из колхоза или другой организации – в те годы носил распространенный характер.

Прокурор Альметьевского района Т.Ш. Шайхутдинов с юмором рассказал, что в его прокуратуре нет стульев. По этой причине прокурор обратился в прокуратуру республики. Оттуда сказали: представь обоснованную заявку. Шайхутдинов всё посчитал и отправил заявку: на всё про всё надо 5000 руб. Заявку рассмотрели и прислали Шайхутдинову... сто рублей. Этих денег не хватало даже на один стул.

Вот в таких трудных условиях работали работники прокуратуры. Но тем не менее не унывали. К примеру, на том республиканском совещании прокурор Чурилинского района Баграмов (у которого не было телеги) бодро заявил: «Задачи, поставленные партией, выполним!».

************************************************************************************************

В 1950-ые годы в прокуратуру Татарской АССР поступил приказ из Москвы о наказании – об «опыте» одного из следователей прокуратуры соседнего региона. Следователь, умелец, мастер на все руки, соорудил приспособление – прибор для определения лжи и правды в показаниях, что-то вроде современного детектора лжи.

Этот «шедевр инженерной мысли» представлял собой самодельный прибор в виде круглого табло, которое висело в кабинете следователя на стене. На двух противоположных полюсах прибора были надписи: «правда», «ложь». Информация для пользователя передавалась при помощи стрелки, которой скрытно управлял сам следователь путем нажатия на педаль. Например, деревенская бабуля дает показания. Следователь полагает, что она врет и, незаметно для бабули, двигает стрелку прибора к отметке «ложь». При этом следователь делает вывод: «Смотри, бабуля, прибор показывает, что ты врешь».

Нетрудно себе представить, к каким печальным последствиям и чудовищным ошибкам мог привести такой опыт.

 

**********************************************************************************

СМОТРИ В ОБА

Я, следователь прокуратуры, расслабившись, откинулся на стуле, расставив ноги в стороны. Остался лишь один рывок, – думал я, – а затем в сле дующий выходной пойду на лыжах в лес. Казалось, следствие, которое я вел, подошло к финалу, оста лось лишь ознакомить Шарова с материалами уголовного дела по его обвинению в хищениях кооперативной собственности в крупных размерах, когда он работал заведующим базой одного из районных потребительских обществ республики.

С первых дней следствия, когда подозрение пало на него, Шаров категорически отказывался от подозрений, а позже и от обвинений, выдвигая свою версию за версией, обращая внимание на возможные махи нации других должностных лиц. Несмотря на многочисленные очные ставки, выводы ревизии, заключения судебно-бухгалтерской экспертизы, Шаров твердо стоял на своей позиции, беспочвенно обвиняя сослуживцев, а также поставщиков – юридических лиц.

И вот, наконец, я вызвал Шарова, чтобы объявить об окончании следствия и его праве на ознакомление со всеми материалами уголовного дела. Тогда прокуратура и райотдел внутренних дел находились в одном здании. Я спустился в полуподвальное помещение камеры предварительного заключения (КПЗ), попросил привести арестованного Шарова. Шаров держался по-прежнему с достоинством, не скрывая обиды. Зеленые глаза его смотрят на меня прямо, словно ждет что-то новое. Объявление об окончании следствия и его правах на ознакомление со всеми материалами он воспринимает доброжелательно, приподнимается с места, не скрывая своей заинтересованности. Я попросил его присесть к стол у и придвинул уголовное дело к нему целиком. Он сел поудобнее и терпеливо начал изучать материалы дела, по мере чтения делая пометки в блокноте. Хорошо, что он не суетится, не отвлекается, не надоедает вопросами, как другие обвиняемые. Казалось, не торопится, не волнуется, а сам страшно потеет, успевает утираться носовым платком.

«Когда воровал, было легко, – возникает у меня ехидная мысль, – а теперь тяжело, пот льется ручьем».

Наконец, он медленно закрывает последнюю страницу и еще медленнее подписывает протокол об ознакомлении с делом. Можно подумать, что перед ним не уголовное дело, а священный Коран или Евангелие.

Взяв пухлое дело, я машинально начал перелистывать его. Правда, я знаю это дело как свои пять пальцев. Знакомы не только цвет и размеры каждого листа, даже отдельные в них изгибы.

Перелистывание     шло хорошо, как всегда... И вдруг я инстинктивно вздрогнул ни с того, ни с чего. Перелистывание        приостановилось само собой. «Что это со мной?», – думаю, навострив уши. «Смотри, Магсум, в оба, что измени лось? – инстинктивно предостерегает внутренний голос. – Смотри, на месте ли листы?».

Меня бросило в жар. Да, чутье право: в деле не было одного листа. Только одного, но основного, подлинника накладной на большую сумму. Основное доказательство обвинения!

В кабинете мы только вдвоем. Никто не заходил, не выходил.

Следовательно, украл только он.

         Дайте накладную! – буркнул я прямиком.

         Какая накладная? – ответил он вопросом, как будто, ничего не про изошло.

         Верните накладную, вырванную из дела, – угрожающе повторил я.

Обвиняемый настолько ошарашен, я даже опешил в нерешительности. Инстинктивно ищу ходы и выходы. Единственная мера – личный обыск Шарова. Одному нельзя, нужны понятые. Позвонил соседу – следователю Хафизову. Когда он пришел, кратко объяснил происшедшее. Он пригласил двух понятых. Шарову велели встать.

         Зря тратите время, у меня никакой накладной нет, – отчеканил он.

Обыскали карманы – нет. Не осталось ни одного шва во внутренней и верхней одежде, но там ничего не нашлось. Сняли обувь, носки – все безрезультатно.

         За этот произвол вам придется ответить! – пригрозил Шаров.

Вот чертовщина! Что могло произойти? Понятые смотрят на меня непонимающе. «Как найти? – ломаю голову... – Да, обвиняемый не из дураков. Если не найти накладную, Шаров из обвиняемого может превратиться в обвиняющего. Вот это он, прохиндей, знает хорошо». Бесстыдные глаза Шарова стали еще наглее. Думаю: «Может, только мне так кажется». И тут вновь вспоминаю, как он читал дело... Лицо и лоб его покрылись испариной, каплями пота, которое он то и дело снимал руками... «А вдруг?..», – возникла интуитивно новая мысль... Я вздрогнул из-за этой четкой логической мысли. Это показалось мне настолько соответствующим действительности, как будто полностью открылась картина: «Вот Шаров перелистывает дело влажными от пота пальцами и легко убирает накладную и, как будто утирая пот с лица, отправляет в рот смятую влажную накладную, а затем, смягчив ее слюной, проглатывает».

Эта мысль, как пружина, привела меня в действие, я тотчас взялся за телефонную трубку:

         Это больница?.. Это из прокуратуры... Пусть через 15-20 минут судебно-медицинский эксперт и врач-рентгенолог будут на месте... Еду к вам по очень важному делу...

Разговаривая по телефону, ни на секунду не прекращаю следить за Шаровым... Он мгновенно преобразился, лицо его покрылось красноватыми пятнами, он руками начал делать мне знаки, чтобы положил трубку.

         Ладно, ладно... – твердил он одно и то же. – В больницу не надо, не надо! Накладную я проглотил, – добавил отчаянно.

Надо радоваться, а меня вновь охватывает тревога. Мне представилось словно наяву, как эта новость осложнит расследование, потому что подлинная накладная в желудке Шарова. Какой суд без основного доказательства! Следовательно... А сам машинально потянулся за телефонной трубкой.

         Нужен врач-эксперт... Также врач-химик... Срочно! Жду! – толь-ко после этого, наконец, вздохнул свободно. Остальное оказалось не столько сложным.

Не уточняя все мелочи дальнейших мероприятий, скажу лишь одно: дело Шарова вскоре было направлено в суд. В нем вместо подлинника накладной были ее равнозначные «сестры»: заключения экспертов, диктофонные записи признательных показаний Шарова и еще много других доказательств. И суд принял их за основу, вынес Шарову обвинительный приговор, который обжалован не был.

И с тех пор каждое важное дело начинаю словами: «Магсум, ач кузеңне, дөнья бу! Магсум, будь бдительным. Смотри в оба!».

 

   СМОТРИ В ОБА

(часть вторая – продолжение)

В продолжение темы расскажем о двух подобных случаях, которые произошли позже.

Молодой человек, обвинявшийся в применении насилия в отношении представителя власти (сотрудника милиции) и находившийся под подпиской о невыезде, знакомился с материалами уголовного дела в кабинете, тогда старшего следователя прокуратуры Вахитовского района города Казани, Аббасова Арлата Азадовича (впоследствии – начальник уголовно-судебного управления прокуратуры РТ, сегодня – в отставке).

Наступило обеденное время, и следователь отпустил обвиняемого в расположенную неподалеку студенческую столовую, а когда тот ушел, обнаружил, что парень незаметно вытащил из дела протокол своего допроса, в котором он давал признательные показания.

Аббасов с ужасом пошел к прокурору района, а им был в то время Амиров Кафиль Фахразеевич, и сообщил о происшествии. «Заведи его ко мне, попытаемся исправить ситуацию», – сказал прокурор. Следователь пригласил вернувшего после обеда, подобревшего и пребывавшего в прекрасном расположении духа (еще бы!) парня в кабинет прокурора, и как в классической ситуации: один – добрый, другой – злой, вдвоем с прокурором стали убеждать обвиняемого сознаться, куда тот дел протокол допроса.

Удивительно, но парень достал сложенный вчетверо протокол из заднего кармана джинсовых брюк и выдал его.

В другом случае имевший психопатические признаки обвиняемый, также при ознакомлении с делом, вырвал один из важных документов и стал быстро-быстро рвать его на мелкие клочки, а затем забросил их за стоявший у стены массивный железный шкаф.

Дело происходило в небольшой комнате рядом с помещением дежурной части Вахитовского РОВД, расположенного на ул. Товарищеской в Казани. Все случилось практически мгновенно, прошли секунды, и клочки документа уже оказались за шкафом.

Следователь Аббасов А.А. не растерялся, пригласил сотрудников дежурной части, составил акт о происшедшем. Затем с помощью милиционеров шкаф был отодвинут от стены и все, даже самые мелкие клочки бумаги были собраны и по ним была назначена криминалистическая экспертиза. Специалисты потрудились на совесть и восстановили все кусочки этого документа в одно целое! К тому же дали заключение о том, каким был механизм их отделения друг от друга, и что ранее они составляли единое целое.

Когда обвиняемый снова знакомился с делом, он был уже в наручниках, а рядом дежурили работники милиции. Следователь посочувствовал обвиняемому и посоветовал в следующий раз не выбрасывать клочки, а съесть их, тогда уже никакую экспертизу провести не удастся.

*********************************************************************************************
 

РЕЗИНА – НЕ МОЯ

В 1998-2000 г.г. Загидуллин Ф.Х. работал прокурором Приволжского района г. Казани. И надо же было такому случиться – у районного прокурора сняли колеса с личной машины. Милиция очень старалась, но наглецов найти сразу не смогли. Преступление оставалось не раскрытым.

В милиции долго думали – что делать? Позор ведь! Вскоре в кабинет районного прокурора сотрудники милиции принесли колеса – мол, вот, нашли. Фарит Хабибуллович придирчиво осмотрел резину, потрогал её руками и уверенно сказал: «Нет, это не моя резина. У меня протекторы были истершиеся, изношенные, а эти совершенно новые, только что из магазина». Потерпевший Загидуллин Ф.Х. категорически потребовал: «Уносите, это не моё. Найдите мою «лысую» резину!»

Делать было нечего, сотрудники милиции снова взялись за поис ки. И вскоре вернули Фариту Хабибулловичу его настоящую резину.

 

********************************************************************************

ВМЕСТЕ С РЕКТОРОМ!

Мы учились на юридическом факультете Казанского государственного университета (1975-1980 гг.). В одной комнате общежития со мной жил Сергей Куклин из г. Йошкар-Олы (впоследствии работал у себя на родине в прокуратуре, потом – адвокат). Однажды он пришел с занятий совершенно потрясенный и счастливый, рассказал, что зашел в туалет университета – справить малую нужду. И когда он стоял у стены, рядом с ним неожиданно встал солидный мужчина в возрасте – ну, по тому же вопросу. Они вместе постояли задумчиво и ушли. Мужчиной оказался ректор Казанского университета М.Т. Нужин. И Сергей Куклин был безмерно счастлив от того, что ему довелось вместе с Нужиным справить нужду.

Сегодня такое представить просто невозможно. Ректор Казанского университета не ходит в один туалет со студентами. Да и в кабинет к нему студенту не так просто попасть – охрана, секретарь и так далее.

Другой случай с Нужиным. Однажды его не пустил в университет новый вахтер, который не знал ректора в лицо. Нужин представился ректором, но вахтер требовал документ. А документов с собой у Нужина не оказалось. И вот происходит такой диалог.

Ректор: «Пустите меня, я Нужин».

Вахтер: «Да все нужны, и я нужен, давайте документ».

 

*********************************************************************************************

АГЕНТ ПОД ПРИКРЫТИЕМ

В период работы Фардиева И.А. прокурором Дрожжановского района у работников районной прокуратуры появился подопечный – местный бомж Ч. Этот человек когда-то учился в институте, но стал злоупотреблять спиртными напитками, потерял жилье, жил и ночевал, где попало – в котельных, подвалах и т.д. Бомж часто захаживал в прокуратуру. Работники прокуратуры и сам прокурор жалели его, всячески помогали бедолаге – подкармливали, давали мелкие суммы денег. Молодые работники прокуратуры – следователь Валиуллов А.З. и помощник прокурора Хусаенов А.Ф. – обращались к бомжу уважительно, всегда по имени-отчеству: Михаил Дмитриевич. И он за это был очень благодарен прокурорским работникам.

Однажды Ч. за какое-то мелкое нарушение забрали в милицию и поместили в камеру. Сидел он там один. В это время по зданию ходил начальник милиции в сопровождении нескольких своих подчиненных. Находились они недалеко от камеры, в которой сидел бомж Ч. Начальник милиции распекал своих подчиненных за то, что они отпустили одного административно арестованного. Подчиненные оправдывались и объясняли, что это было сделано по требованию прокурора района, и тем более срок задержания этого гражданина уже истек. Как правило, начальники милиции недовольны действиями и решениями районных прокуроров, и начальник Дрожжановского РОВД не был исключением. Услышав о требованиях прокурора, начальник милиции распалился и заявил своим подчиненным, чтобы они вообще не слушали указания районного прокурора: «Нашли кого слушать! Я начальник милиции, и сам решаю, кому сидеть, кого отпустить». Далее начальник милиции красочно и живописно высказался в адрес районного прокурора – кто он такой, чем он занимается и т.д. Эпитеты и сравнения звучали самые нелестные. Начальник милиции при этом был уверен – рядом с ним его надежные, проверенные люди, и о разговоре никто не узнает. На сидящего в камере бомжа никто и внимания не обратил – а он все прекрасно слышал.

Когда бомжа отпустили, он сразу же побежал в прокуратуру района и рассказал Ильшату Атласовичу о нечаянно подслушанном разговоре.

На другой день начальник местной милиции по делам зашел в кабинет прокурора. Фардиев ему и выложил – что тот говорил за глаза о деятельности прокурора. Возражать и отказываться начальник милиции не смог – ведь прокурор пересказал вчерашний разговор дословно и в мелких деталях. Потрясенный начальник милиции задал только один вопрос: «Откуда Вы все это узнали?».

Ильшат Атласович не стал раскрывать агента и с улыбкой ответил:

– Ты ведь знаешь, что сюда я приехал из Альметьевска. Друзья-нефтяники подарили мне импортную подслушивающую аппаратуру. Мы ее установили в районном отделе милиции и знаем все, что у Вас там происходит, и что Вы говорите.

В этот же день начальник милиции экстренно собрал своих подчиненных и предупредил, чтобы они не вздумали плохо высказываться о прокуроре, он об этом все равно узнает. И сам начальник милиции после этого никогда не критиковал прокурора. Отношения между двумя правоохранительными органами перешли в конструктивное русло.

Мораль этой истории простая. Делай людям добро, помогай тем, кто попал в сложную жизненную ситуацию, и добро обязательно к тебе вернется.  

Ответ: Прокурор в бассейне

*************************************************************************************

ПРОКУРОР КУЯНОВ

Николай Владимирович Зайцев многие годы проработал в органах прокуратуры. Был в том числе и прокурором Муслюмовского района (70-ые годы). Как-то райисполком создал комиссию для проверки одного колхоза, включили в эту комиссию и прокурора района Зайцева. Комиссия выехала на место, провела проверку. Акт комиссии составляли работники исполкома. Муслюмовский район – в целом татарский район, и делопроизводство здесь в те годы полностью велось на татарском языке.

В общем, работники райисполкома составили акт проверки комиссии и начали собирать подписи. Пришли к прокурору, дали ему акт: подпишите! Зайцев читает акт и в конце его видит (где ему надо подписать) – по-татарски написано: «Район прокуроры: Куянов». Таким образом, работники исполкома фамилию прокурора перевели на татарский язык.

Впоследствии Н.В. Зайцев часто шутил и говорил: «Я – не Зайцев, я – Куянов».

********************************************************************************************

НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ

Жизнь не стоит на месте. Это относится и к прокурорскому надзору. Какие-то вопросы уходят из-под прокурорского надзора, одновременно появляются и новые объекты, направления, участки прокурорского надзора. Одним из таких относительно новых видов прокурорского надзора является надзор за экстремизмом, разжиганием национальной розни и т.д.

Для начала расскажем одну политическую небылицу. То ли было это, то ли нет, я не знаю. Может быть, это просто анекдот, смешная придуманная история, но она совсем недавно получила неожиданное продолжение.

Всем известна пословица «Незваный гость хуже татарина». Появилась она очень давно, еще в старину. Мы ее встречаем, в частности, в качестве эпиграфа к одной из глав повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка» (1836 г.). Эта пословица включена и в книгу В.И. Даля «Пословицы русского народа» (1853 г.). Наверняка, многие задумывались над смыслом и содержанием этой пословицы, размышляли, почему же так плохо народная молва относилась к татарам?

По имеющимся исследованиям, эта пословица своими историческими корнями восходит ко временам татаро-монгольского ига. Она возникла как реакция русского народа на приход захватчиков. Конечно, данная пословица как-то не очень хорошо характеризует татар. Получается, что хуже нас, татар, это только незваный гость.

И вот в советско-партийные времена группа татарской интеллигенции решила громко заявить о своем несогласии с данной пословицей. Было подготовлено соответствующее обращение в Верховный Совет СССР с просьбой пересмотреть пословицу «Незваный гость хуже татарина», так как в существующей редакции она оскорбляет, унижает представителей татарского народа.

В Верховном Совете СССР, получив сие обращение, не на шутку встревожились и задумались. Ведь действительно пословица нехорошая, необъективная и не соответствует положению дел. Татарский народ живет в согласии и дружбе в равноправной семье братских советских народов, и нет никаких оснований давать ему такую унизительную оценку.

Думали долго, обсуждали самые разные варианты. Наконец, было принято такое «мудрое» решение: «Пословицу «Незваный гость хуже татарина» читать в следующей редакции: «Незваный гость лучше татарина»!..

Если обратиться к русской литературе, то можно найти немало интересного на эту тему. В своё время прошелся по татарам и великий Лев Толстой. Откроем его повесть «Хаджи-Мурат» и прочтем самую первую страницу. Она начинается с описания полей, цветов. И среди цветов, растений автор выделяет репей-чудный, малиновый, того сорта, который в этих краях называется «татарином». В те времена его скашивали, и, если он, скошенный, попадал в сено, его оттуда выбрасывали. Чем же отличался этот сорт репейника – «татарина»? По словам Толстого, его стебель очень сильно кололся со всех сторон, даже колол через платок. Кроме этого, «татарина» очень трудно было вытащить из земли. «Татарин» не сдавался человеку, проявлял огромную энергию и силу жизни. Вот такая образная, интересная характеристика репейника сорта «татарин». Вполне очевидно, что она в определенной степени относится и к татарскому народу.

О татарах, но уже в советское время, пел Владимир Высоцкий. В своей известной песне он рассказывает о попытке еврея – антисемита Мишки Шифмана выехать из СССР в Израиль. Шифмана не выпускают. А его товарищу – русскому, от имени которого поет Высоцкий, вдруг разрешают выезд. При этом Высоцкий так поет про себя, про свое происхождение:

«Только русские в родне,

Прадед мой – самарин, Если кто и влез ко мне, Так и тот татарин».

Что, пожалуй, означает ушлость, хитрость, находчивость татар.

И вот, наконец, пришло время классикам ответить за свои слова. За дело взялись активисты интернет-движения «Российское образование без разжигания». В конце 2015 г. они разослали свои обращения в различные органы, в том числе и в прокуратуру, с требованием исключить из школьной программы порядка семидесяти произведений классиков русской литературы (Пушкина, Гоголя, Некрасова, Горького, Блока и др.). В указанных произведениях, по мнению активистов, содержатся оскорбительные цитаты, которые создают почву для экстремизма.

Что тут сказать? Судить историю, судить классиков за их произведения – занятие неблагодарное и бесперспективное. Прокуратура в данном случае сделала вполне очевидный вывод о том, что произведения классиков относятся к духовным ценностям России, созданным в прошлом, и не преследуют цели возбуждения ненависти и вражды по национальному и религиозному признаку».

***********************************************************************************

КОНФИСКОВАТЬ ТАТУИРОВКУ

В 2018 г. во время проверки исправительной колонии в Чувашии прокурор по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях обратил внимание на то, что у одного осужденного на груди набита татуировка в виде фашистских крестов.
Осужденный не отрицал, что татуировку сделал сам.
Прокурор усмотрел в этом нарушение закона «Об увековечивании Победы советского народа в Великой Отечественной войне», то есть наличие состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 20.3 КоАП РФ (публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики). Соответственно прокурор направил материалы в суд, и судья Чебоксарского районного суда определил осужденному наказание в виде административного штрафа в сумме 1000 рублей, «с конфискацией предмета административного правонарушения в виде самостоятельного удаления на своем теле двух изображений (татуировок на груди с левой и правой стороны), схожих с фашисткой символикой».
Решение суда означало, что осужденный должен самостоятельно удалить свои татуировки. После этого возникли вопросы – как же исполнить решение суда? Либо сдирать кожу, либо иссечь кожные покровы, либо закрасить?
В конечном счете здравый смысл возобладал. По обращению прокуратуры Чувашской республики решение районного суда было отменено, административное производство прекращено.


Написать нам письмо
Отправить
Написать отзыв
Отправить
Заказать обратный звонок
Отправить
Результаты поиска